Эффект Словении: как Израиль меняет дипломатию в Европе
Открытие 9 сентября первого в истории постоянного посольства Израиля в Словении само по себе могло бы остаться рядовым событием двусторонней дипломатии. Однако политический контекст придает ему иной смысл. Еще недавно Любляна (при левоцентристском кабинете Роберта Голоба) относилась к числу наиболее критически настроенных по отношению к правительству Биньямина Нетаньяху европейских столиц — Словения признала Палестину в 2024 году и вводила ограничения против израильского руководства. Теперь же, после прихода к власти правительства Янеза Янши, курс резко изменился: стороны говорят о расширении политического, экономического и технологического партнерства. Визит Гидеона Саара стал первым визитом главы израильского МИД в Словению за 16 лет, одновременно была подписана программа сотрудничества на 2026–2030 годы.
Словенский разворот показывает, насколько европейская политика в отношении Израиля зависит от внутренней конъюнктуры. Для самого Израиля, на фоне охлаждения отношений с рядом других стран Европы, эта фрагментация создает дополнительные возможности: если единого общеевропейского подхода нет, отношения можно укреплять на двусторонней основе с отдельными государствами.
От признания Палестины к восстановлению отношений
В период обострения отношений Любляна действовала довольно резко: летом 2025-го Словения первой среди европейских стран запретила импорт, экспорт и транзит вооружений в отношениях с Израилем. Позднее были введены ограничения на импорт продукции из израильских поселений, а Нетаньяху объявлен персоной нон грата.
Новый кабинет министров оперативно свернул эти меры. Правительство Янши отменило специальные ограничения на торговлю вооружениями с Израилем, вернув регулирование к общим национальным и европейским правилам экспортного контроля. Открытие посольства стало продолжением этого курса: на встречах в Любляне сосредоточились на практических треках — инвестициях, запуске прямого авиасообщения, туризме и логистическом партнерстве между портами Копер и Ашдод. База для этого есть — в 2025 году Словению посетили около 29 тыс. израильских туристов, что на 11% больше, чем годом ранее.
Такая экономическая составляющая принципиальна. Политическая симпатия зависит от электорального цикла, тогда как торговля, инвестиции и совместные проекты создают более устойчивую основу отношений.
Европа все меньше говорит одним голосом
Словенское сближение, как я уже отмечал, происходит одновременно с усилением противоречий Израиля с целым рядом европейских государств. Великобритания, Франция, Канада и еще девять стран выступили за дополнительные ограничения в отношении торговли с израильскими поселениями на Западном берегу реки Иордан.
В условиях, когда одни столицы Европы усиливают санкционное давление, а другие — стремятся расширить сотрудничество, говорить о единой европейской линии становится все труднее. Для еврейского государства такие разногласия имеют практическое значение: чем сильнее расходятся позиции европейских столиц, тем сложнее превратить политическую критику Израиля в реальные скоординированные рестрикции на уровне всей Европы.
Показательно, что дальнейшая эскалация вокруг Западного берега вызывает обеспокоенность и в Вашингтоне. Еще в конце 2025 года президент США Дональд Трамп на встрече в Мар-а-Лаго призывал Нетаньяху избегать шагов, способных дополнительно обострить ситуацию. Белый дом четко увязывал сдержанность Израиля на этом направлении с перспективами не только восстановления его отношений с европейскими странами, но и дальнейшего расширения Авраамовых соглашений.
Политическая близость правых правительств
Отдельным фактором становится сближение Израиля с правыми и национально-консервативными правительствами. Хотя полного совпадения интересов у них нет, их объединяет общий политический язык: суверенитет, безопасность, борьба с терроризмом, критическое отношение к части наднациональных институтов и неприятие левой политической повестки.
Наиболее показателен пример Аргентины. В апреле 2026 года Хавьер Милей и Нетаньяху объявили о запуске "Соглашений Исаака" — формата сотрудничества этих двух стран, а также потенциально других государств Западного полушария. Эта инициатива, задуманная как латиноамериканское расширение духа "Соглашений Авраама", предусматривает взаимодействие в сфере безопасности, кибертехнологий, торговли и координации на площадках международных организаций.
Однако я бы не называл это формированием единого "правого интернационала". Идеологическая близость облегчает установление контактов, но национальные интересы по-прежнему определяют пределы партнерства. Поэтому подобное политическое родство следует рассматривать как дополнительный дипломатический ресурс, а не как гарантию долгосрочного союза.
Расширение дипломатической сети
Открытие представительства в Любляне вписывается в более широкий процесс расширения израильского дипломатического присутствия в мире. В феврале 2025 года Израиль открыл посольство в Кишиневе, затем восстановил постоянное присутствие в Замбии, в ноябре того же года учредил резидентскую миссию в Эстонии, а в июне 2026 года — на Фиджи.
География этих открытий выглядит разрозненно: Балтия, Восточная и Центральная Европа, Африка, Тихий океан. На мой взгляд, именно это и указывает на стратегию. Израиль не формирует один новый региональный блок, а расширяет число двусторонних опор на нескольких направлениях одновременно.
Для государства, регулярно сталкивающегося с критикой на международных площадках, отношения с небольшими странами тоже важны. Пусть их экономический и военный вес несопоставим с Францией или Великобританией, но в ООН каждый субъект располагает голосом. Более того, внутри Евросоюза эти государства также участвуют в формировании общей позиции — способны эффективно блокировать и размывать антиизраильские инициативы крупных игроков.
Прагматика сильнее политической риторики
Объяснять новые партнерства исключительно идеологией было бы упрощением. Израиль остается крупным поставщиком оборонных и высокотехнологичных решений, поэтому сотрудничество с ним приносит его контрагентам вполне конкретные преимущества. Политическая критика правительства Нетаньяху далеко не всегда означает сокращение практического взаимодействия.
Так, в 2025-м израильский оборонный экспорт достиг рекордных $19,2 млрд, увеличившись почти на 30% за год. И именно Европа стала крупнейшим региональным рынком, обеспечив 36% от общего объема контрактов, а 53% сделок пришлось на соглашения стоимостью свыше $100 млн каждая.
Эти цифры показывают двойственность отношений Израиля с Европой. Европейские правительства могут публично осуждать его политику по палестинскому вопросу, но одновременно сохранять высокий спрос на израильские системы ПВО, электронику и другие технологии. Идеологические разногласия существуют параллельно с торговлей, инвестициями и оборонным сотрудничеством, сохраняя для Израиля пространство для геополитического маневра.
Не замена старым союзникам, а новая архитектура
Главный смысл нынешней дипломатической активности Израиля, на мой взгляд, заключается не в попытках заменить отношения с крупнейшими западными державами связями с небольшими странами. Такая рокировка невозможна ни по экономическому, ни по политическому весу. Задача скорее состоит в том, чтобы сделать внешнюю политику менее зависимой от нескольких центров силы и создать более широкую систему партнерств, которая позволит смягчать последствия кризисов с отдельными государствами.
Нынешнее взаимодействие со Словенией одновременно показывает возможности и ограничения такого подхода. Благоприятная внутриполитическая конъюнктура позволяет быстро изменить характер двусторонних отношений, но их долгосрочная устойчивость зависит уже не от близости Нетаньяху и Янши, а от способности сторон закрепить успех экономическими, технологическими и институциональными связями.
Поэтому количество новых посольств само по себе еще не является синонимом внешнеполитического триумфа. Гораздо важнее то, сможет ли Израиль превратить нынешнюю фрагментацию международной системы в долговременное преимущество. Если новые партнерства будут сохраняться после смены правительств, речь действительно пойдет о формировании более распределенной и устойчивой дипломатической архитектуры. Если же они останутся следствием совпадения электоральных циклов и политических симпатий лидеров, нынешнее расширение дипломатической сети окажется прежде всего тактическим успехом, а не стратегическим изменением международного положения Израиля.